Терн (Марьяна Скуратовская) (eregwen) wrote,
Терн (Марьяна Скуратовская)
eregwen

Categories:

Аликс Гре

Полный вариант моей статьи о любимом кутюрье.

Она могла бы стать скульптором. Она хотела стать скульптором. Она стала скульптором. Вот только вместо мрамора, бронзы или глины предпочла работать с материалом куда более мягким и нежным, но от того не менее сложным – тканью... Шёлк и шерсть, джерси и шифон – с их помощью она превращала женщин в богинь, не менее прекрасных, чем древнегреческие статуи. И, по сути, очень их напоминавших.

Когда в 2003 в знаменитом нью-йоркском музее Метрополитен открылась выставка под названием "Богиня" ("Goddess"), то её описание начиналось словами: "От древнегреческих одежд до символических творений мадам Гре." И именно её божественно прекрасное платье из молочно-белого шёлкового джерси с золотым поясом-бантом, платье, достойное Афродиты, стало своеобразным символом выставки.

А за девять лет до того, в 1994, там же, в музее Метрополитен, открылась выставка, которая была посвящена исключительно творениям Аликс Гре, "мадам Гре", великому французскому кутюрье. В коллекции было около трёхсот экспонатов, от пальто до знаменитых вечерних платьев. Кураторы выставки, составляя каталог, не просто воздавали должное таланту мадам Гре – её сравнивали с поэтами, художниками, композиторами, приравнивая её творения к настоящим произведениям искусства. Тем, что прекрасны вне времени.

Вот только сама мадам Гре тоже оказалась вне времени, правда, в другом смысле. Её... забыли. Когда мода прет-а-порте потеснила высокую моду, и в начале 1980-ых мадам Гре оказалась вынуждена продать своё дело, это имя, которое некогда даже самые знаменитые клиентки произносили с восторженным придыханием, постепенно стиралось из всеобщей памяти. Её продолжали помнить, знать и любить только историки моды, а для остальных она стала, в лучшем случае, полузабытым кутюрье, "кажется, тридцатых годов... или сороковых?" Даже о смерти её узнали не сразу – в последние годы она жила уединённо, и когда во время подготовки выставки 1994 организаторы пытались связаться с мадам Гре, то получали вежливые письма с благодарностью за то, что её всё ещё помнят, не забыли... Вот только письма эти писала не она, а её дочь Анна. К тому времени, как открылась выставка, Аликс Гре была мертва уже почти год. Это вызвало потрясение – как могла незаметно уйти из жизни некогда столь знаменитая женщина, глава парижского Синдиката высокой моды?! Поступком Анны возмущались, а она отвечала, что просто не хотела дать тем, кто забыл мадам Гре, повод воспользоваться и её смертью.

Что ж, выставка 2004 года, "Богиня", вновь всколыхнула интерес к творчеству гениальной француженки. В том же известная голливудская актриса Кристина Риччи появилась на вручении премии "Золотой глобус" в чёрном платье от мадам Гре, сшитом в 1960-ых годах, а Аэрин Лаудер, глава концерна "Эсте Лаудер", явилась на заседание Совета американских дизайнеров моды в платье сочного сливового цвета – тоже от мадам Гре, и тоже 1960-ых годов. Мадам Гре медленно, но уверено возвращается. Её платья можно найти на аукционах винтажа, наравне с нарядами от Кристиана Диора или Ива Сен-Лорана, австралийский дизайнер Кит Виллоу совсем недавно создал красное платье из шёлкового тюля, драпированное, с открытым плечом – поклон в сторону мадам Гре, чьим именем и была названа эта модель (всего две тысячи долларов – и оно ваше). А в 2008 в нью-йоркском музее института моды прошла ещё одна выставка, которая называлась "Мадам Гре: сфинкс моды". Тогда же вышла и книга, посвящённая ей, с таким же названием. Сфинкс моды... Да, мадам Гре была загадочна, как сфинкс, и, как сфинкс же, молчалива... Сравнивая её с другим сфинксом, только не моды, а кино, легендарной актрисой Гретой Гарбо (заметим, клиентки этого модного дома), журналистка Кэтрин Хорн однажды высказалась: "Она была больше Гарбо, нежели само Гарбо". Её попрекнули закрытостью... Да, Аликс Гре полагала, что внимания заслуживает не она сама, а то, что она делает. И всё же – кем она была?

Жермен Эмили Кребс – так звали будущую мадам Гре – родилась в Париже, в 1903 году. Девочкой она мечтала стать скульптором, однако родители, которые принадлежали к нижним слоям среднего класса и считали, что главное – твёрдо стоять на ногах, советовали дочери выбрать что-нибудь более надёжное. Она стала мечтать о карьере балерины, и даже занималась танцами, но родители не и одобрили это. Оставалась ещё одна мечта, стать модельером (но не шить при этом!). Так Эмили Кребс стала работать в парижском доме моды, однако поначалу всё же с иголкой. Дом Премэ был весьма популярен в своё время; одним из самых известных нарядов, созданных там, стало скромное чёрное платье "La Garconne". Но по-настоящему знаменитым "маленькое чёрное платье" сделает Коко Шанель. Карьера знаменитой мадмуазель началась с изготовления шляпок, так же начинала и Эмили Кребс.

В 1931 дом Премэ закрылся, а спустя год Эмили открыла свой дом моды, "Аликс кутюр". Аликс – новое имя и новая жизнь! Ещё год спустя, в 1933, Аликс и её подруга, Жюли Бартон, сняли три комнаты на улице Миромениль – их дом моды стал называться, в честь обеих, "Аликс Бартон", а ещё год спустя, на улице Фобюр Сен Оноре, Аликс, решив, что им обеим будет лучше работать самостоятельно, открывает дом моды "Аликс". Именно он и стал настоящим началом её карьеры в мире моды.

Вначале модели Аликс были весьма просты и лаконичны (впрочем, лаконичными они и останутся), в них было много от спортивного стиля. Но вскоре ей удастся найти свой собственный стиль. Что вдохновляло её? Наверное, в первую очередь античное искусство – ведь недаром она хотела когда-то стать скульптором. Однако будет ошибкой сказать, что она копировала, хотя бы в какой-то мере, драпировки древнегреческих одеяний. Модельер немало времени проводила в музеях, но не для того, чтобы воспроизвести их экспонаты в реальной жизни. Скорее, она добивалась эффекта, который они производили на зрителя: "Воплощённая, захватывающая красота совместного движения плоти и материи, полифония, одновременно естественная и безупречная". Наряды, созданные ей, прекрасны и на манекенах, но, чтобы увидеть их настоящую прелесть, нужно наблюдать их в движении – когда множество метров ткани плывёт, как облака или волны, не только не скрывая красоту тела, но и подчёркивая его.

Да, для Аликс первичным было именно тело, в то время как для других модельеров на первом месте стояло то, во что тело облекали – собственно, одежда. А она воспевала его красоту, подчиняя ей ткань. И та подчинялась – недаром Аликс говорила, что может сделать с тканью всё, что захочет.

Ещё в самом начале своего пути она поняла, какая ткань ей нужна – широкая, гораздо более широкая, чем обычно, драпирующаяся тончайшими складками, ткань, с которой она сможет работать не как закройщик, а как скульптор, лепя из неё оболочку для прекрасного женского тела. И в 1935, специально для Аликс, знаменитый производитель тканей Родье создаст особенную – шёлковое джерси. Именно из него она будет создавать свои самые знаменитые платья – летящие вокруг ног при движении, но укладывающиеся в скульптурно-правильные складки, когда оно завершалось; прихотливо и просто одновременно облекавшие грудь и спину, закрывая их, но подчёркивая их же красоту.
И работала Аликс тоже не просто с тканью, а с телом – она не любила ни резать ткань, ни сшивать отдельные куски. Зачем нарушать её плавную текучесть? И она драпировала и закалывала ткань прямо на модели, только, в отличие от гениального скульптора, не "отсекая всё лишнее", а наоборот, добавляя то, чего не хватало раньше. Бумажная выкройка двумерна, в отличие от объёмного, трёхмерного тела, и Аликс предпочитала работать без неё. Не нужно ничего лишнего – элегантность должна быть лаконичной. Женщина должна "надеть платье – и забыть о нём". Не поправлять, не одёргивать, не думать о том, что расстегнулась застёжка, разошёлся шов. Все детали – самое платье, его отделка – должны идеально сочетаться, ни одна не должна перевешивать другую. Только равновесие, только гармония, только идеал. А окружающие, считала Аликс, должны видеть естественную красоту, скрытую под всем этим. Именно естественную – никаких подплечников, застроченных или заглаженных складок, корсетов и даже бюстгальтеров. Да и как наденешь бюстгальтер к платью, обнажающими одно или оба плеча? Так что каждое платье Аликс, драпируя складки, "строила" особым образом. Ей приписывали утверждение "я могу сделать с грудью всё, что захочу" (и даже обнажить, как в модели 1954 года... и как у древней гречанки). Но она действительно могла сотворить из ткани всё, что хотела. "Последняя драпировщица" – так говорила она о себе.

Первый успех пришёл к ней в 1935, когда она сделала костюмы к спектаклю по пьесе Ипполита-Жана Жироду "Троянской войны не будет" в театре "Атене". Сюжет был на античную тему, столь значимую для неё! Тогда же, из новой ткани, шёлкового джерси, она создаёт (именно создаёт, а не кроит!) особенное бесшовное манто. Её модели становились всё более и более популярными и известными, а вскоре пришла и... любовь. Но она оказалась куда более стремительной и преходящей, нежели успех.
В 1937, вскоре после того, как они познакомились, Аликс вышла замуж за художника Сергея Черевкова, русского по происхождению. Головокружительный роман, скоропалительный брак и почти такое же скоропалительное расставание. Сергей уехал на Таити в поисках творческого вдохновения, видимо, беря пример с Гогена, и, так же, как Гоген, не стал возвращаться обратно. Вместе они не прожили и года. Легкомысленный муж промелькнул кометой, оставив Аликс только дочку – и имя. Он подписывал свои картины словом "Grès" – анаграмма (вернее, почти анаграмма, французского написания его имени, Serge). Именно его возьмёт себе Аликс в качестве псевдонима, но это будет несколько лет спустя.

Она работает, работает, работает. Среди её клиенток были светские дамы, кинозвёзды, театральные актрисы и аристократки. Легендарная танцовщица Айседора Дункан, герцогиня Виндзорская (супруга отрёкшегося от престола ради неё бывшего британского короля Эдуарда VIII), принцесса Бурбон-Пармская, маркиза де Талейран, актрисы Грета Гарбо, Вивьен Ли, Долорес дель Рио... Женщины, достойно носившие по-королевски роскошные и по-королевски же простые наряды от Аликс. Достойным обрамлением им служили бальные залы, роскошные апартаменты, казино, дворцы...

Труда эти творения требовали, как говорится, адского (на одно вечернее платье могло уйти более трёхсот часов! и всё – вручную!). И адского же терпения – однако Аликс хватало и того, и другого. У неё не было ассистентов – вернее, были, но им доводилось только завершать работу, которую она почти целиком делала сама. Девушки-модели должны были стоять неподвижно в течение многих часов, пока она, как настоящий художник, вернее, скульптор, творила очередное произведение искусства, окутывая, закладывая складки, драпируя, подкалывая. Ну а если девушки не выдерживали (что не удивительно – ведь в среднем на одном вечернем платье кутюрье закладывала около тысячи складок!)... Что ж, их увольняли и находили новых. Ведь искусство требует жертв, не так ли?

В 1939 Аликс получает заслуженную награду – приз за лучшую коллекцию высокой моды на парижской международной выставке. Тогда же она создала и одно из самых знаменитых своих платьев, "drapé" (буквально – "драпировка") из шёлка. Шедевр, "chef-d'œuvre", "высшая работа", которое четырнадцать лет спустя восстановили и сфотографировали – чтобы сохранить для истории. Тогда же, буквально за две недели до начала Второй мировой войны, на свет появилась и дочь Аликс – Анна.

Крошку надо было беречь, и когда в июле 1940 немецкая армия вступила в Париж, Аликс вместе с Анной уехала на юг Франции. Но вскоре стало понятно – чтобы выжить, ей нужно было продолжать работать. Помочь было некому. Муж, которому вольная жизнь на Таити показалась куда привлекательной, чем жизнь с трудолюбивой женой? О, нет, это сама Аликс помогала ему много лет, до самой его смерти (умер Сергей Черевков в 1970 ).

Так что в 1942 она возвращается в Париж и там, на Рю де ля Пэ, знаменитой "улице Мира", открывает новый дом моды, под названием "Мадам Гре". Именно под этим именем, Аликс Гре, великая мастерица и войдёт в историю моды.

Мадам Гре теперь носила эффектно-скромный головной убор, тюрбан из тончайшей ангорской шерсти. Тюрбаны, с её лёгкой руки, станут неотъемлемой частью "моды военного времени". Красиво? Да. А ещё позволяет избежать проблем с причёской, с мытьём, стрижкой, завивкой, укладкой – и не до того, и не всегда есть возможность.
Жизнь в Париже была нелегка. Да, несомненно, её нельзя было сравнить со сражением на передовой, но каждый делает, что может. Люсьену Лелонгу, президенту парижского Синдиката высокой моды, удалось эту моду отстоять – ведь были планы по перемещению французских модных домов в Германию и Австрию. Мсье Лелонг убедил оккупационные власти в том, что это практически невозможно – на новом месте придётся начинать с нуля, а всё, что сопутствует производству прославленных на весь мир нарядов от парижских кутюрье, здесь, в Париже, отлаживалось долгими десятилетиями.

Многие дома моды закрылись, однако многие продолжали работать. Что, заметим, было нелегко. Производство тканей было полностью реорганизовано – военные нужды ставились куда выше гражданских. Доступный ассортимент значительно сократился, а цены на то, что можно было достать, поднялись. Чтобы сократить расходы материалов на одежду, все её параметры жёстко регулировались – длина юбок, ширина брюк; запрещалась "лишняя" отделка, скажем, широкие лацканы, отвороты на брюках; столько-то ткани отводилось на блузку, столько-то – на пальто. Мало того, регулировалась и возможность приобретать одежду в домах высокой моды (сделаем маленькое отступление – да, говорить об ограничениях в моде во время Второй мировой войны странно для нас, ведь миллионам людей приходилось бороться просто за то, чтобы выжить... Но ведь так, увы, бывает всегда – у кого похлёбка жидковата, у кого-то жемчуг мелковат). Но эти дома продолжали работать – ведь ещё и потому, что их сотрудникам тоже надо было выживать, а куда бы они пошли, потеряв работу? И – нет, парижская мода не обслуживала оккупантов, и не обогащались за счёт супруг немецких офицеров. Клиентами модных домов по-прежнему оставались французы...

К тому же, отказ подчиняться новым ограничениям стал у французских кутюрье формой протеста. Всего пара метров ткани на платье? Отлично, значит, на него уйдёт куда больше. Что ж, для мадам Гре это было даже не протестом, а необходимостью. На её воздушные творения могло уйти до 20 метров ткани (после войны же – и 40, и 60), и, несмотря на намёки и прямые заявления властей, что расход ткани нужно ограничить, она не собиралась этого делать, и скупала огромные рулоны на чёрном рынке. В её первой же коллекции платья были только трёх цветов, синие, белые и красные – цветов французского флага. "Свобода, равенство и братство". А затем мадам Гре вывесила и сам огромный флаг из окон своего дома моды. Это и стало последней каплей – официальным поводом к закрытию в январе 1944 её дома моды было превышение лимитов на использование ткани, на самом же деле оккупационные власти не собирались прощать ей фрондёрства. А оно было более опасным, чем может показаться – например, жена Филиппа де Ротшильда, члена знаменитой банкирской династии, привлекла к себе внимание тем, что на одном из показов в доме моды Эльзы Скьяпарелли отказалась сидеть рядом с женой нацистского офицера и пересела подальше... Её отправили в концентрационный лагерь.

Модный дом "Мадам Гре" возобновил свою работу по-настоящему только после войны. Все ликовали – война окончена, можно снова творить! Парижские кутюрье с триумфом вновь возглавили мир моды, и среди них была Аликс Гре. Она трудилась, не покладая рук. В среднем она создавала 350 моделей в год! И, по-прежнему, в основном – сама. Да, её ателье стало одним из самых больших в послевоенном Париже,в эпоху расцвета там трудилось около 180 человек. И, тем не менее, всё это двигал гений самой мадам Гре. Она не оставила учеников, она никого из своих ассистентов не обучала специально тонкостям того, что делала. Быть может, считала это просто-напросто невозможным? Они могли только с трепетом наблюдать – да и то за окончанием работы. Как рассказывает Колетт Пико – уникальный свидетель, двадцать три года проработавший у мадам Гре, та предпочитала работать в одиночестве, не привлекая ничьего внимания и не отвлекаясь ни на что и ни на кого. Никто не смел беспокоить её, когда она работала!

Была ли мадам Гре при этом удовлетворена результатами своих трудов? Никогда. Как всякий настоящий художник. Единственной целью её было создавать такие наряды, которые "потрясут мир". И они потрясали, однако сама мадам Гре знала, что у совершенства не бывает пределов...

В 1947 Кристиан Диор в своей коллекции представил новое направление – "нью лук". Эти наряды тоже покорили мир, истосковавшийся за долгие годы войны по женственности. Тоненькая талия, пышнейшая юбка – на эти платья и костюмы уходило порой не меньше, а то и в несколько раз больше ткани, чем у "неэкономной" мадам Гре. Оба кутюрье стремились подчеркнуть женскую красоту, но "женщины-колокольчики" Диора поражали красотой хотя и необыкновенно изысканной, но искусственной, а "античные статуи" Аликс Гре – естественной.

Мадам Гре не затронули новые веяния. Её творения были абсолютно вне времени, и даже, можно сказать, вне моды. Да, платье, сшитое ею, к примеру, в 1958, могло быть похоже на то, что она делала двадцать лет назад. Зато его можно было надеть и двадцать лет спустя. И пятьдесят. И, наверное, сто. Эта вечная женственность и привлекала к ней всё новых и новых клиентов, среди которых, как и до войны, было множество знаменитостей. Мари-Элен де Ротшильд, много лет царившая в парижском высшем обществе; Грейс Келли – голливудская актриса, ставшая супругой князя Монако; Иветт Бланш Лабрюсс, "мисс Франция-1930", ставшая супругой султана Ага-Хана III, Жаклин Кеннеди, и множество других тогдашних "икон стиля". Хотя... платье от мадам Гре могло превратить в богиню отнюдь не только богатую наследницу или кинозвезду.

В 1947 Аликс Гре получила Орден почётного легиона, высший знак почёта во Франции. Впереди её ждало ещё немало наград и признаний. Когда в 1956 фонд Форда решал, кого же именно из французских кутюрье отправить в "творческую командировку" в Индию, постигать тонкости местного ткачества, то выбор пал, конечно же, на мадам Гре. Путешествие на Восток, разумеется, оставило свой след в её творчестве. Отныне в нём появятся и этнические мотивы. Так, в 1966 знаменитый фотограф Ричард Аведон отснял фотосессию для журнала "Вог" с молодой, но уже известной Барбарой Стрейзанд – то она спокойно, словно Будда, взирает на мир, облачённая в тёмно-синее пончо от мадам Гре, то позирует в её же тончайшей светлой тунике). Но было у этого путешествия и ещё одно последствие.

Мир нежных восточных ароматов вскружил Аликс Гре голову. Вернувшись, она описывала молодому парфюмеру Ги Роберу запах водяного гиацинта, и "цветочный", и свежий одновременно. Так в 1959 появился новый аромат, "Cabochard", который до сих пор ценят знатоки. Сама мадам Гре говорила, что он напоминает ей долгую прогулку вдоль берега где-нибудь в Индии – "свежий утренний воздух, тепло сандалового дерева, долетающий издалека запах цветов, и сухая ласка морского бриза".

В том же появился ещё один аромат от мадам Гре – "Chouda". То есть... русское "чудо". Ги Лессан вспоминал, как, встретив на одном из официальных обедов мадам Гре, он спросил, почему бы ей не начать выпускать духи, как делают в других домах моды. Она ничего не ответила, но... месяц спустя предложила ему этим и заняться.

Стеклянные флаконы "Cabochard" и "Chouda" были одинаковыми и довольно простыми. Зато стеклянная пробка была украшена "G", инициалом мадам, и она же придумала дополнить флаконы бархатными бантами; у первого бант был серым, у второго – зелёным. Когда в 1999 праздновалось сорокалетие знаменитого "Cabochard", то его выпустили во флаконе куда более роскошном – сделанном на знаменитой стеклянной фабрике Баккара и украшенном стеклянным же бантом вместо бархатного. Увы, чуда с "Чудом" (банальная, но напрашивающаяся игра слов) не произошло, а вот "Cabochard", чьё название можно перевести с французского как "упрямый, упрямец", оказался таким популярным, что первые десять лет спрос на него постоянно превышал предложение. И, по сути, именно он помог дому мадам Гре выжить, когда настали сложные времена.

А они были не так уж и далеко. Да, в 1973 её избрали главой Синдиката высокой моды, и именно она три года спустя первой получила награду "Золотой напёрсток высокой моды". Но сама высокая мода оказалась под угрозой – наступала эпоха prêt-à-porter, готовой одежды, массовой моды. А мадам Гре полагала, что только высокая мода, ручной труд, уникальность, единственно возможный путь. Прет-а-порте она считала – да и называла – "проституцией". С её техникой и методами работы переход к массовым выпускам был просто невозможен, но, как полагала хозяйка, ещё и не нужен. Мадам Гре мужественно держалась до конца – её дом моды сдался последним из парижских домов, и всё-таки начал выпускать прет-а-порте. Это произошло в 1980 – открылся " Grès Boutique", "бутик Гре". Тогда же её объявили "Самой элегантной женщиной в мире", и сделали кавалером Ордена Почётного легиона (более высокой степени, чем раньше).

Вот только денег, чтобы продолжать работу, у мадам Гре не осталось. Спрос на произведения высокой моды падал с каждым годом. "То, как я занимаюсь высокой модой, разрушительно, – признавалась она. Однако была твёрдо намерена сберечь "французское качество и французскую элегантность". "Сегодня роскошь путают с расточительством и излишествами, и это единственное, что власти могут пустить на экспорт, и принести иностранную валюту. Но красота бесценна. Её надо защищать". И, пытаясь защитить своё ателье, свой "дом" во всех смыслах, защитить красоту, она продала то единственное, что, на самом деле, позволяло держаться на плаву – парфюмерное производство (затем оно несколько раз переходило из рук в руки, ароматы от "Grès" можно купить и сейчас, но всё это уже не имеет ни малейшего отношения к великой Мадам).

Деньги, полученные от продажи, она целиком вложила в своё основное дело, но и это не помогло – спустя два года ей пришлось продать и его. Покупателем стал французский предприниматель Бернар Тапи. О, он смог убедить мадам Гре расстаться с любимым детищем – ведь, как описывал он совместное будущее, ей не придётся никуда уходить, наоборот, она сможет творить как раньше. А он избавит её от мучительных размышлений о том, где взять деньги. Пусть она... "просто будет".

Эта оказалось ложью, намеренной или не намеренной, но ложью. Наглой и циничной. В 1987 мадам Гре в буквальном смысле вышвырнули с рю де ла Пэ, где её ателье просуществовало сорок пять лет! Новым хозяевам, которым мсье Тапи продал дом Гре, не было дела до восьмидесятичетырёхлетней женщины, сколь угодно гениальной. "Мебель и манекены разломали топорами, ткани и платья вынесли в мусорных мешках", – рассказывала затем Анна, дочь мадам. Из-за неуплаты налогов дом Гре исключили из Синдиката высокой моды – который она же и возглавляла... Да, в 1988 "Вог" назвал мадам Гре "величайшим из современных кутюрье". Но на самом деле для неё всё оказалось кончено.
В 1990 Анна забрала мать и уехала с ней из Парижа в Прованс. Дом престарелых стал последним "домом" Аликс Гре. В ноябре 1993 она тихо ушла из жизни – через шесть дней ей должно было исполниться девяносто лет... Только в декабре следующего года известие об этом появилось в газете "Lemond" – как результат журналистского расследования. Долгая жизнь с печальным концом.

"Я – в музеях, а вас там никогда не будет", – сказала она мсье Тапи, покидая свой дом. Но если это и утешало её, то немного. Мадам Гре не нужна была слава во всех её проявлениях – кроме интереса к её творениям. Она почти не общалась со своими знаменитыми клиентками, вела замкнутую жизнь, не меняла возлюбленных одного за другим, не устраивала скандалы или громкие публичные выступления, носила закрытые костюмы, общалась только с немногочисленными друзьями, не пыталась привлечь внимание прессы. Она работала. Она творила.

Быть может, ей нужно было поступить по-другому? Не замыкаться в своём творчестве? И тогда мы бы сейчас знали не только "Великую Мадмуазель" Шанель, но "Великую Мадам" Гре?..

На одной фотографии, сделанной в 1946, запечатлены две женщины – стоящая на подиуме манекенщица в белом платье и накидке, ниспадающих такими знакомыми, "фирменными" мягкими складками, и сидящая рядом мадам Гре, в скромном, почти монашеском чёрном платье, и чёрном, таком же фирменном тюрбане. Так мог бы сидеть скульптор у ног созданной им статуи.

Американский дизайнер Билл Бласс, отвечая на вопрос, является ли мода искусством, сказал однажды: "Нет. Это ремесло. Иногда в нём больше творчества, иногда – техники. Искусством оно становилось только в руках мадам Гре или Баленсиаги".

Мадам Гре, "сфинкс моды", создавала не Моду, а Красоту. В отличие от первой, вторая – вечна.

Мой альбом на Pinterest с её работами
Tags: couturier - alix gres, портфолио
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →