Терн (Марьяна Скуратовская) (eregwen) wrote,
Терн (Марьяна Скуратовская)
eregwen

Categories:

Отчет Морвен Эледвен



Нарн и Хин Морвен

Только слабо блеснула корона
На несчастной моей голове...
Г.Иванов



Эпиграф к этой игре был придуман еще год назад: «В общем, все умерли» (с). Сюжет иного не предполагал, и судьбы всех основных персонажей сюда вписывались – не считая не основных, которых те прихватывали с собой в путешествие за Круги мира... или же в чертоги Мандоса. Как ни странно, эпиграф «Нет повести печальнее на свете» тоже не понадобился. Вместо них появились совсем другие, и это – к лучшему.

Тут дело не в питье, тут важен антураж. (с) М.Щербаков

Пятнадцать метров темно-синей ткани кажутся бесконечными. Будущие стены дома Морвен, скатерти и покрывала на скамьи пока изображают из себя то шлейф, то плащ Лютиэн, и укладываются складками на полу и диване, плавно перетекая из одной комнаты в другую. Можно, можно упростить себе жизнь на ближайшие пару дней и не подшивать края, но это слишком просто. Стежок за стежком, и в результате, когда уже на игре я, чтобы занять себя рукодельем, все еще обметываю края одного из покрывал, в глазах рябит. Однако искушение пойти и докупить еще пятнадцать метров (на будущее) меня все еще гложет. :) А если еще отделать скатерть тесьмой... Но это тоже не сейчас – успеть бы доделать занавес для входа.

«Подарочное издание» текста Атрабет Финрод ах Андрет, который я намеревалась преподнести Тинголу, потребовал совместных усилий двух человек. Один обмакивает очередной лист в крепкую заварку, второй – проглаживает утюгом предыдущий. Белоснежная бумага превращается в видавший виды золотистый пергамент, который так и норовит свернуться в трубочку, как ему и полагается. Но, поскольку это не входит в наши планы, приходится стопку готовых листов («Сколько там их еще?.. Не могу больше. – Кажется, всего тридцать шесть. – А мне кажется, там около пятидесяти. – Смотри, осталось всего несколько. – И это ты называешь несколько?! – Мда, я, кажется, ошибся, их тут еще штук десять») положить под пресс из толстых томов. Не поверите, но суток и многотомной «Истории всемирной литературы», дополненной несколькими энциклопедическими словарями, не хватило, чтобы упрямые листы перестали сворачиваться. А в ночь перед игрой обложка внезапно украшается надписью тенгваром. Меня хватает только на то, чтобы старательно вывести «Атрабет», на коварное предложение дописать название целиком я не реагирую – хватит и двух веточек с листьями внизу под надписью. Остается надеяться, что следы моих развлечений с алой краской не сделали манускрипт хуже – в отличие от капания на него воском и прожигания в разных местах (главное, делать это там, где нет текста :).

«Серебряные» кубки, которые не чистили целый год, чтобы они имели вид как можно более старый-старинный; деревянный сундучок с узорной металлической оковкой; диадемы номер раз и номер два; пузатый глиняный горшочек, в который нужно будет переложить яблочное варенье; подсвечники такие и подсвечники этакие – живописная куча жертвоприношений Великому Антуражу растет, и утешает только одна мысль – один дракон Глаурунг занимает куда больше места чем все это, вместе взятое, так что кое-кому приходится тяжелее. Когда же в результате пакет с моими личными вещами оказывается раз в десять меньше пакетов с вещами антуражными, я уже почему-то не удивляюсь. Красота требует жертв, знаете ли.

«После Нирнаэт Арноэдиад в доме Хурина не было хлеба, поэтому сгущенку мазали прямо на колбасу».

Еще перед игрой Раиса предвкушала, как она в роли Аэрин будет наведываться ко мне, в дом Морвен, и тайком подкармливать. Мы со вкусом обсуждали отношение к этому обоих персонажей, и, видимо, некий страх перед «голодом по игре» проник куда-то глубоко в подсознание. Судя по всему, не только мое. О, голодающий народ Хадора дома Морвен, которому добросердечные Аэрин и Туганн должны были время от времени подбрасывать что-нибудь с вастакского стола...

Дом Морвен ел. Дом Морвен ел часто. Дом Морвен ел часто и помногу. Честно говоря, почти все время. Дом Морвен ел часто, помногу, и еще подкармливал других. Хлеб в этом доме прятали под колбасой, а гречку – под тушенкой. А что прикажете делать людям, запертым в своем хуторе, в основном сидящих у стола, в нескольких шагах от которого находится очаг? :) Мы завтракали, обедали и ужинали, праздновали день рождения, подъедали принесенное Аэрин – и вовсе не потому, что хотелось есть, но не пропадать же добру, угощали захаживавших в гости то людей, то эльфов, то фотокорреспондентов (которые, как известно, ни те, ни другие, а вовсе даже галлюцинации), задумчиво засовывали за щеки конфеты, хрустели орешками, лили в кашу соус и мазали на «сиротские хлебцы» яблочное варенье. Толстым слоем. Бон аппетит!

От пролога к эпилогу

Пятница, утро, автовокзал, вастаки, эльфы, бретильцы и люди дома Хадора вперемешку. У будущего Лоргана, вождя вастаков, оказываются светлые волосы, у Бродды – светло-русые. Я вспоминаю блондинку Наис, будущую Хайиннар, жену Бродды, и вастаки окончательно становятся для меня племенем светловолосых – хотя должно быть наоборот. Это мы, люди дома Хадора, светлые, а вастаки смуглы и черноволосы, но... кажется, единственной по-настоящему светловолосой среди своих оказываюсь я, что опять-таки не соответствует текстам, потому что Морвен Эледвен – из дома Беора и волосы у нее должны быть черными. Ничего, зато Ниэнор у нас русая, а Турин темный – все, как положено.

Дор-ломин, правда, оказывается между Бретилем и Дориатом (хотя на самом деле в середине должен быть Бретиль), но такие мелочи уж и подавно никого не волнуют. Вастаки активно занимаются обустройством своего лагеря и показывают выделенную нашему дому поляну. Место оказывается замечательным, за исключением одного – мы слишком близко к вастакам и всю игру будем выслушивать происходящее у них если и не во всех подробностях, то в достаточных; и мы слишком близко к дороге. Если сесть на пороге дома Морвен, то рано или поздно можно было высмотреть проходящих мимо: эльфов, бретильцев, орков, игротехников, фотокорреспондентов. Ну а в последний день мимо наших дверей прополз Глаурунг – поговорка о проносимом мимо тебя по течению реки трупе врага себя почти оправдала.

Наш маленький гордый дом – Ниэнор (Натали), Гилвен (Эстера) и Тирвен (Балбанью), Гетрон (Талиорнэ) и Садор (Гарет) – обустраивается. Пока мы с Гетроном развешиваем свои синие стены, Садор занимается очагом. Выкопанная яма Гетрона, как оказалось, не устраивает, поскольку находится не совсем посередине между двумя деревьями, к которым мы собирались прикрепить трос, и он ее немного расширяет. Что становится тем больше, чем больше от него отнимаешь? Яма. Эта не была исключением. Результат впечатлял – это было очень глубоким, очень широким и выглядело, как след тролля (с широченной круглой пяткой и маленькими трогательными пальчиками). Мы тут же решили, что это могила Бродды и с гордостью демонстрировали ее окружающим. Когда же окружающие намекали, что для подобной цели яма все-таки маловата, мы отвечали, что по сюжету Турин сломает Бродде хребет, и вот тогда-то он сюда и поместится. Тогда мы не знали, что «наш» Бродда такого, в общем-то, и не заслуживал.

Вокруг стола, на ближайшие дни ставшего центром дома – и в буквальном, и в переносном смысле – устанавливаются бревна-скамьи. Ну а если потом они шатались, падали или задевали сучьями, то это становилось поводом пожаловаться Садору-столяру (или на Садора-столяра) и попросить подправить «ножку скамьи». Эльфийка Эсгаледэль (Чуффа) не раз была помянута мною за все это время добрым словом, поскольку ее подарок (вообще-то «по жизни», но было решено, что он им будет и «по игре»), замечательный сундучок, укрывал в себе все «неантуражные» вещи, которые нужно было держать под рукой, от салфеток и спичек до антикомариного спрея и иголок.

Наскоро закончив, мы отправляемся с Ниэнор в Дориат, чтобы за оставшееся до игры время обговорить детали ночного путешествия оттуда в Нарготронд. Самый запутанный, как нам казалось, игротехнический момент, в моем представлении он выглядел так: «Мы идем туда, останавливаемся, потом ты бежишь туда, ты – туда, а ты – туда. Потом ты возвращаешься сюда, но не доходя туда, а ты – сюда, то есть через заросли крапивы вон до той сосны, возле нее терновые кусты, сразу за ними – овраг, а на дне – коряга. Там-то тебя и ждет сюрприз». В тайм-плане он выглядел не лучше, напоминая старую пародию на такой же старый сериал «Рабыня Изаура»: «Серия сто двадцатая – Изаура добирается до города. Серия сто двадцать первая – Изаура добирается до города. Серия сто двадцать третья – Изаура добирается до города. Серия сто двадцать четвертая – Изаура добралась до города». Сначала из Дориата выхожу я, через полчаса за мной выдвигается отряд Маблунга (а я в ночном лесу, причем одна), за ними крадется Ниэнор, отряд Маблунга находит меня (а я все еще в ночном лесу, правда, теперь не одна), еще через полчаса мы приближаемся к развалинам Нарготронда (да-да, мы все еще в темном ночном лесу), еще через полчаса мы доходим до холма Амон Этир (так и быть, умолчу про лес), еще через полчаса на нас выползает дракон... и вот тут-то и начинается настоящее веселье, поскольку Морвен, Ниэнор и Маблунг сотоварищи должны разбежаться в разные стороны, причем так, чтобы каждый получил свое. Кто – дракона, кто (правда, не сразу) Ниэнор, а потом и орков, а кто – что-то свое, пока остающееся загадкой. Дамоклов меч этого мерлезонского балета будет висеть надо мной вплоть до того момента, когда все это произойдет и окажется на поверку вовсе не таким уж сложным.

А пока мы доходим до Дориата, дорога в который и правда оказывается длинной, как нас и предупреждали, причем от завесы Мелиан до Менегрота идти едва ли не дольше, чем от Дор-ломина до завесы. В лесу тихо, мы уже почти на месте... и вдруг слышится музыка. Ясное дело, это же эльфы. :) Дориат почти готов, растянутый парашют и вправду напоминает высокий купол, как и положено по тексту, и мы садимся ждать кого-нибудь из игротехников, чтобы вместе с ними и отрядом Маблунга пройтись по будущим местам боевой славы. Эсгаледель-Чуффа развлекается, заплетая мне бесчисленные косички, а мы все ждем и ждем; местные эльфы – Мелиан и остальных пока-не-доехавших, мы – игротехников, до которых время от времени пробуем достучаться по рации или по мобильному. Дождавшись (часа через полтора, не меньше – за нами успел прибежать из Дор-ломина Гетрон, чтобы выяснить, куда же это мы запропали), мы, наконец, отправляемся к Нарготронду, по пути делая пометки: «Вот тут Амон Этир, тут Нарготронд [который к нашему приходу все еще пребывал в стадии активного строительства], отсюда выползет Глаурунг, а тут на нас нападут орки».

Поскольку основные вехи мы уже наметили, а орки должны напасть уже после того, как Морвен теряется, я решаю отправиться домой. «Как вернуться в Дор-ломин? – Прямо по этой дороге». По пути я пытаюсь прикинуть, как бы мне получше потеряться в ночном лесу и огорчаюсь, что лес довольно редкий – стволы сосен друг от друга не так уж и близко, тут дорога, там дорога, потеряться как следует не удастся, а, значит, прочувствовать этот момент не получится тоже... Все это время я иду прямо, краем глаза отметив комель огромного ствола, лежащего посреди дороги. Дальше и дальше, знакомый подъем в гору, прямо к дому Морвен, и знакомые лужи никак не показываются... Где я? На сосне табличка, я радостно бросаюсь к ней и обнаруживаю, что это... Амон Руд. Замечательно. На автомате прохожу вперед еще метров пятьдесят и понимаю, что забрела совершенно не туда, куда надо. Возвращаюсь обратно. Внезапно дорогу перегораживает упавший ствол. Но я же точно не перелезала ни через какое дерево, когда шла сюда – это что, третья дорога?! Через несколько секунд я понимаю, что дорога та же самая – просто по пути сюда я это бревно обошла, благо дорога была широкой. Наконец мне встречаются люди, объясняют, как пройти к Дор-ломину (оказывается, нужно было идти все же не совсем прямо, а чуть свернуть), и я добираюсь домой. А еще жаловалась, что тут нельзя заблудиться...

Мы собираемся на парад, твердо решив сегодня не начинать игру – для нас все должно начаться в субботу с утра, часов в одиннадцать, в ночь на воскресенье выспаться из-за ночных путешествий вряд ли удастся, а, значит, нужно сегодня лечь спать пораньше. Мы с Ниэнор уговариваемся вернуться, зайти к вастакам, принять участие в их «вступительной сцене», вернуться к себе, поужинать и спать. Благими намерениями...

На параде мы любуемся всеми подряд – мирным, мирным Бретилем, закованном в железо если уж и не с головы до ног, то с головы до середины бедер точно, и Кариссимой-Линдис, которая, как я тут же решаю, слишком хороша для скромного Бретиля, наших младших братьев; дивным Дориатом – дивном в полном смысле этого слова, потому что когда они вышли на поляну, сразу было видно, что это эльфы; живописным Нарготрондом с многочисленными знаменами. Единственный момент, когда Морвен и Турин встречаются – это тоже парад. Супруга и дети Хурина, собравшись вместе, позируют фотографам, а на заднем плане наше семейное проклятие угрожающе распахивает крылья своего черного плаща...

Координаторы и главные игроки («их ты должен знать в лицо») представлены, и вот тут-то нас ожидает сюрприз. Во всяком случае, некоторых из нас. Я, конечно, видела в тайм-плане запланированный приход Хурина в Дориат, но сцена между Морготом и Хурином оказалась неожиданной – хотя и донельзя уместной. А железный обруч с тремя зубцами, который, увидев у кого-то еще днем, я обозвала короной Моргота, и вправду ею оказался. Кажется, я уже знаю, чем для меня должна окончиться эта игра...

Я сижу на траве, раскинув подол черного платья, и, опустив глаза, выслушиваю знакомый диалог. Не очень, знаете ли, приятно слушать, когда на твою семью ложится проклятие. «Будь проклят тот день, когда я был проклят» (с). Сцена, наконец, закончена, мы собираемся уходить. Я поднимаюсь и поворачиваюсь к домашним, а ко мне вдруг подходит Хайиннар с кем-то из своих. «Будьте вы прокляты» – плюет мне под ноги и быстро уходит. Я отворачиваюсь и почему-то не в силах сдержать улыбки – что такое проклятье вастачки тому, кого только что проклял Моргот?

Мы возвращаемся домой, в Дор-ломин. Но сперва не к себе, а к вастакам – они-то начинают играть прямо сейчас, в отличие от нас. Мы становимся в круг, по одну сторону – завоеватели, по другую – завоеванные. К слову – странно, но за всю игру я ни разу не почувствовала себя «на стороне побежденных». Формально – да, мы народ, покоренный другим народом. Так почему же я чувствовала, что все было ровно наоборот?.. Только не говорите никому, но Морвен порой жалела вастаков.

Бродда стоит между двумя своими женами. По левую руку – яркая вастачка Хайиннар, по правую – кроткая Аэрин из дома Хадора. Так и будет судьба до последнего дня раскачивать его, словно маятник, между этими двумя женщинами.

Туганн, мать Аэрин, достает бутыль – с круговой чашей начнется игра, и... подносит ее сначала «законной владычице Дор-ломина». Я тронута, но озадаченно на бутыль смотрю – все-таки это не чаша. Хайиннар подозрительно покладисто, как и положено хорошей хозяйке, спешит за чашей, и мои подозрения тут же оправдываются – как хорошая жена, она эту чашу подает своему мужу. Но чего ждать от вастаков? :) Чаша завершает круг, и я, резко взметнув подолом платья, тут же разворачиваюсь и ухожу. За мной идут и остальные обитатели «хутора Морвен».

Наверное, я неважный игрок. Войти в роль сразу, к примеру, с первым же глотком традиционной чаши, у меня не получалось никогда. Но никогда еще не было и настолько мягкого и плавного вживания в роль, как на этой игре. Почти сразу после приезда мы начали называть друг друга по игровым именам, а потом, наверное, и сами не заметили, как начали играть, хотя и не собирались...

Единственный, как мы думали, свободный вечер позволял обстоятельно заняться ужином, что мы и сделали. Темнело, вастаки у себя шумели, но мы на это особого внимания не обращали. Внезапно за воротами слышатся топот и подвывание. Мы так и не поняли, кто это был – орки или какие-нибудь еще более гнусные твари. Ночь, сосны, костер, резкие тени, а за стеной, дающую иллюзию защиты (только после игры я представила себе, как выделялись наши тени на фоне ткани – словно в театре теней – и мне стало не по себе), кто-то рычит, глумится и кривляется, однако не входит. Я на правах хозяйки подхожу к входу, однако благоразумно остаюсь внутри. Твари предвкушают, как вломятся в наш дом, принюхиваются, облизываются... Я скрещиваю руки на груди – и вся игра для меня пройдет под девизом: «А когда у меня руки вот так сложены, то плевала я, на каком ухе у тебя тюбетейка». Еще минута, и я их окатила бы кипятком, как вдруг кто-то подходит, слышится голос – резкий, но не отвратительный, а, значит, человеческий. Кажется, явился хозяин тварей и им не поздоровилось, слышны удары, стоны и скулеж – похоже, они нарушили приказ. Голос приказывает отворить ворота именем Ангбанда, на что я, безуспешно постаравшись подбавить в голос ехидства, отвечаю, что они не заперты и бессмысленно ломиться в открытые двери.

Они распахиваются, и мы видим... Непонятно, кого – лицо стоящего человека (человека ли?) закрывает серо-сизая маска. Ворон, ангбандский «надсмотрщик» вастаков. Кажется, у нас гости – вместе с ним Бродда и Лорган. Ничего хорошего мы от такого визита не ждем, но и ничего особо плохого – тоже. Дух текста витает где-то сзади, напоминая, что пока что ничего плохого случиться не может. Пытаясь заглушить его голос, я пытаюсь смотреть на Лоргана, схватившего меня за руку, сверху вниз, что довольно затруднительно, поскольку он выше меня на голову. «Ведьма!» – «Да!», – рявкаю я прямо в лицо Лоргану, удовлетворенно отметив, что он едва заметно, но отшатнулся (еще бы не отшатнуться, когда тебе рявкают прямо в лицо). Бродда остается на заднем плане – больше в этом доме он так и не появится вплоть до того момента, когда я уйду. И в самом деле, что он забыл в доме «ведьмы», знающейся с «белыми демонами», то есть эльфами?

Как ни странно (дух текста успешно загнан в дальний уголок), Ворон отдает приказание не трогать нас, бросив странные слова «на них защита Твердыни Севера». Очень хорошо. Я не удерживаюсь и поддаюсь низменным чувствам – понимая, что покидающие нас «гости» сейчас уже не вернутся, не просто закрываю за Лорганом, уходящим последним, дверь, а подталкиваю его в спину.

Вот мы и одни. Вечер пытается идти своем чередом, а я обнаруживаю, что давно уже нахожусь не в каком-то там лесу, а в Дор-ломине. Вдалеке слышится звук флейты... Менестрель? Эльф? Человек? К нам?.. Нет, к вастакам. Мы слышим, как он просит позволения зайти, и его впускают. Что ж, он сделал свой выбор. Насколько я помню, конец этого менестреля был печальным – чего и следовало ожидать.

Утро начинается... конечно же, с завтрака. Тем более, к нему пожаловали и эльфы (поскольку мини-команда митримских эльфов не завела себе костра, жаловали они к нам целый день). Принесенные ими пакетики с шоколадом и конфеты пополняют наши и без того нескудные запасы. Увы, всем троим – Эсгаледэль, Тьелконарэ и Айвору – приходится несладко. Вастаки только и мечтают застать эльфов у нас в доме, поэтому кому-то приходится постоянно быть настороже. Чуть что – и мы начинаем бурно жестикулировать – быстро, быстро отсюда! А если учесть, что до нас долетает все, что сказано у вастаков достаточно громко, то убегать эльфам приходится не единожды. Тревога, к тому же, зачастую оказывается ложной. Кстати, убегали они не через дверь, а... Впрочем, об этом позже.

Старый Гетрон, покряхтывая и ворча, не расставаясь со своим посохом (огромным, чуть ли не с него ростом, дрыном) занимается хозяйством. Честно говоря, именно из-за него «моя» Морвен получается не столь суровой, какой должна была бы быть согласно текстам. Он постоянно нас веселит, так что удержаться и не рассмеяться нет никаких сил, а тот, кто часто смеется, просто не может быть очень уж суровым. :) Так и получается, что, несмотря на то, что за стеной – враги, а мир сведен до пространства небольшой усадьбы, дом Морвен не унывал никогда. Так и нужно, наверное.

Садор усердно что-то вырезает, что, впрочем, в конце концов заканчивается глубоким порезом – тем самым он лишний раз подтверждает свою репутацию. К счастью, с нами Тирвен. О, нежные руки Тирвен... Честное слово, стоило повредить себе что-нибудь лишний раз, чтобы она за тобой поухаживала. :) За помощью к нам «по жизни» даже вастаки заглянули, а мы гордились тем, что у нас есть своя целительница. Когда даже с простой царапиной возятся так, как будто это настоящая рана («в лесу предосторожность лишней не бывает»,– говаривала Тирвен), чувствуешь себя мужественным страдальцем. И, конечно, только такие кудесницы, как она, знают тайну, как отмыть котлы с помощью крапивы, и, когда эту самую крапиву срывают, руки она им не жжет. Ну разве что самую малость.

Сын Гилвен, Асгон, скрывается от вастаков и регулярно забегает, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Тяжела жизнь дор-ломинского партизана – один раз ему пришлось этим заниматься, лежа вдоль лавки под столом, вернее, за столом – чтобы не увидели вастаки, в этот момент стоявшие около наших дверей. Как и у всякого партизана, главное его занятие – портить кровь врагам. Хотя, случается, и нам – каждый раз, как только он появляется, мы все тут же начинаем волноваться, чтобы его не застали. Как предупредил Лорган, если в моем доме или около него кого-то поймают, эльфа ли, адана, наказана буду не я и мои домашние – мы под охраной Твердыни – а этот несчастный. Так и произойдет спустя некоторая время, когда в плен к вастакам попадет мой племянник, Туор...

А мы тем временем собираемся праздновать день рождения Ниэнор. К нам заглядывает Аэрин – приносит еду, расспрашивает, что и как. Когда речь заходит о праздновании, Аэрин говорит, что мать ее, Туганн, тоже может прийти. Не любит Туганн меня, но ради дня рождения дочери... Я приглашаю и ее. Мы уговариваемся, что, когда все будет готово, кто-то из нас покричит кукушкой и даст им знать, что пора идти к нам.

Тем временем у вастаков событие – пропали дети первой жены Бродды, Хайиннар. И, конечно же, она решает поискать, в том числе, и в «доме ведьмы». Снова к нам незваные гости, снова требуют открыть двери, и снова я отвечаю, что они не заперты – кому надо, войдет и силой, к тому же забавно наблюдать легкое разочарование тех, кто полагает, что его в дом не пустят и готовится долго и громко требовать.

Вастачка приходит вместе со своей служанкой. «Где мои дети?» Неужели эта женщина полагает, что мы способны причинить вред маленьким детям?.. Хотя, вероятно, на такое способны сами вастаки, потому и спрашивает. Вдвоем они расхаживают по дому, заглядывая во все углы. Я предлагаю поискать под столом, но вастачка отказывается нагибаться – ну, раз не хочет, на это у нее есть служанка. Она требует показать ей все комнаты, а их, по сути, у нас всего две – основная и то, что можно счесть за маленькую кладовую-мастерскую, где в основном сидел Садор. Вастачка презрительно удивляется, как это мы с Ниэнор можем «спать в одной комнате с рабами». Рабы – у вастаков, а у народа Хадора рабов нет. А в смутное время безопаснее быть всем вместе, но этого, конечно, мы ей не объясняем. Хайиннар хочет, чтобы мы показали ей заднюю дверь дома – но у нас ее нет.

А если честно... У нас нет задней двери, это верно, но те гости, которых вастаки не должны были видеть, заходили к нам все-таки не через парадные двери – они лазали... в окно. Гетрон потом сетовал, что к нему лестницу нужно деревянную приставить, «а то уж все цветы под окошком-то повытоптали».

На нет и суда нет, так что Хайиннар уходит. Но – недалеко. Усаживается напротив ворот и намерена сидеть там до тех пор, пока дети не найдутся. Мы, посовещавшись, решаем вынести «бедной женщине» стакан воды, накрыв его сухим хлебцем. Наши добрые намерения (честно говоря, слово добрые тут уместнее было бы взять в кавычки) мостят дорогу туда, куда и обычно – у вастачки, по словам Гилвен, вынесшей ей угощение, искажается лицо, и она велит бросить хлеб собакам. Бедные вастакские собаки, вынужденные питаться сухим хлебом... Хайиннар добавляет, что вот если бы, мол, хозяйка Гилвен ее в дом, к своему столу пригласила, то она, может быть, и согласилась бы. Нет. Не дождетесь. Так что пока мы время от времени перебрасываемся вопросами «что ей, медом там намазано?», «долго она там будет сидеть?» и шутим по поводу охраны. От эльфов и людей дом и вправду «охраняли» – дети Хайиннар, которые вскоре нашлись, точно так же высматривали наших гостей, как и взрослые.

Я сетую, что, пока вастачка под воротами, Аэрин и Туганн не смогут прийти – всякий раз, когда вторая жена Бродда наведывается к нам и об этом становится известно вастакам, ей попадает от мужа. Хайиннар буквально отгоняет Аэрин от ворот нашего дома, и нам приходится ждать следующего подходящего случая.

Дети все-таки находятся, но за воротами новая суматоха – Лорган и Бродда тащат упирающуюся эльфийку, ту самую Тьелконарэ, что так часто бывала у нас. Даже глаза завязали – наверное, боятся сглаза. Все-таки схватили...
Tags: РИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments