January 6th, 2009

thorn

(no subject)

Я понимаю, когда дорого стоит... ну, скажем, красивое платье. Или бельё. Которые скрывают твои недостатки и подчёркивают достоинства. Когда дорого стоит какое-нибудь косметическое средство, сделанное из редких компонентов, и которое благотворно влияет на твою кожу. И т.п.
Я понимаю, когда дорого стоит старинная вещь - которая, быть может, в своё время не была такой уж дорогой, но годы, в течение которых она хранилась, берут своё, в том числе и в цене.
Про произведения искусства умолчим - и так всё ясно.
Я понимаю, что такое "платить за ярылчок". Имя есть имя.
В общем, понимаю.

Но когда "никакая" кожаная рамка для фотографии стоит десять тысяч рублей, мне вспоминается анекдот про новых русских, про галстук, который "за углом такой же, но дороже". Не понимаю. Да, известная фирма. Но... Но.
me

Одинокие кухни. I.

Ей предстоит жить здесь всего несколько месяцев, так что нет смысла обзаводиться настоящим кухонным хозяйством, как дома. Поэтому она тщательно подбирает самое-самое нужное. На распродаже находит кусок клеёнки в ярких фруктах, и застилает ею маленький стол в углу. На нём же стоит белоснежная новенькая плитка - единственная "солидная" вещь, которую она прихватила из дому. Сковороду и кастрюлю она покупает здесь же, на распродаже - остатки целого набора из восьми предметов. Но ей так много и не нужно. Большая деревянная ложка ездит с ней везде уже много лет - ею мешали в десятках кастрюль и котелков, и всегда успешно. Синие тарелка и чашка из тяжёлого фаянса - более тяжёлые, чем нужно человеку, который часто путешествует, но она к ним привыкла.
Общая, на несколько комнат, кухня - далеко, почти семьдесят шагов по гулким унылым коридорам. Она не любит её, и заходит пару раз в неделю - только для того, чтобы испечь сконы. Мука, немного масла и молока, соль и пекарский порошок - десять минут в грязноватой, по счастью, обычно пустой, кухне, стоят того, чтобы завтракать следующие два дня золотистыми лепешками, утренней отрадой перед длинным днём.
Она редко ест шоколад, и ещё реже - пирожные, зато у неё всегда припасён апельсиновый джем - к завтраку, черносмородиновый - к ужину, и малиновое варенье на случай простуды. Она не верит в то, что оно помогает, просто привычка, оставшаяся с детства. И потом, она просто его любит.
На маленькой полке над столом стоят бутылка прованского масла и бальзамический уксус - с ними она готова съесть всё, что угодно, даже морковь. Аккуратная стопка пакетиков с душистыми травами. Каменная соль. Она не успеет израсходовать всю пачку, нужно будет оставить её следующим жильцам. Как и вот эти макароны.
По выходным, когда можно посидеть дома, она готовит себе салаты из свежих овощей и заедает их хлебом из отрубей. Кто-то считает, что это полезно, а ей просто вкусно.
В комнате есть небольшой холодильник, и она радуется этому каждый раз, когда заглядывает в него - пусть на улице и зима, но не выставлять же молоко на мороз. Через несколько дней после приезда она не выдерживает, и покупает себе джезву и простенький вспениватель для молока, чтобы готовить подобие каппучино. Утром чашка, и вечером чашка - вечером к тому же можно присыпать его корицей.
Всего шестьдесят таких вечеров, и она снова будет дома. Но пока ей хорошо и здесь. Почти хорошо.