Терн (Марьяна Скуратовская) (eregwen) wrote,
Терн (Марьяна Скуратовская)
eregwen

Category:

Von dem Machandelboom

"Было это давным-давно, лет тому, пожалуй, две тысячи назад". Так начиналась сказка, которая отнюдь не была моей любимой. Но влекла и одновременно отталкивала так, что, если бы меня спросили о "сказке сказок", я назвала бы ее.

Старый сборник братьев Гримм, доставшийся мне от мамы. Первые и последние страницы давно утеряны, почти семьсот страниц довольно мелкого шрифта, страниц уже не просто слегка пожелтевших от времени, а по-настоящему желтых, немного странные и порой довольно пугающие иллюстрации (увы, я даже не знаю, кто автор) к таким же сказкам. Итак..

"Однажды зимой стояла женщина под тем деревом и чистила яблоко, порезала себе палец и капнула кровь на снег.
- Ах,- сказала женщина, глубоко вздохнув; и когда увидела кровь, стало ей так печально. - Ох, если бы родился у меня ребенок, румяный, как кровь, и белый, как снег!
Только она это вымолвила, и стало ей так весело, так радостно на душе: показалось ей, что из этого что-нибудь должно выйти. Пошла она домой; и вот прошел с той поры месяц - и растаял снег; прошло два месяца - и все зазеленело; а прошло три месяца - и появились на земле цветы; прошло четыре месяца - вошли деревья в сок, выросли, переплелись между собой зеленые ветки и запели на них птички; и звенел весь лес, и опадали с деревьев цветы; а прошел пятый месяц - и стояла однажды женщина под можжевельником, и шел от дерева такой приятный запах, что сердце у ней забилось от радости. Она упала на колени и не могла успокоиться. А когда прошел шестой месяц, сделались плоды большие и сочные, и она стала спокойней; а на седьмом месяце дотронулась она до можжевеловых ягод, и ей стало завидно, и она пригорюнилась и заболела; прошел восьмой месяц, позвала она своего мужа, заплакала и сказала:
- Если я умру, похорони меня под этим можжевельником.
Потом она стала спокойной и была радостной, пока не прошел девятый месяц; и вот родила она ребенка, и был он белый, как снег, и румяный, как кровь; увидала она его и так обрадовалась, что от радости померла".

Может ли быть более изысканное, красивое и романтическое начало у сказки, с этим описанием месяцев, сменяющих друг друга?.. А спустя много лет в эссе одного английского профессора я читала: "Красота и ужас "Можжевелового дерева" с его изысканным трагическим началом, отвратительным людоедским варевом, ужасными костями, сверкающим мстительным духом-птицей, возникающим из тумана, который поднимается от дерева - все это осталось со мной с детства". И я неимоверно гордилась тем, что одна и та же сказка врезалась в память не только мне, но и любимому автору. Правда, дальше JRRT продолжает: "...И тем не менее главный дух этой сказки всегда связывается не с красотой и ужасом, но с расстоянием и бездной во времени, неизмеримой даже двумя тысячами лет". Честно признаюсь, на эту отдаленность во времени я не обращала внимания и вспомнила о ней, только прочтя "О волшебных сказках".

"Без костей и тушеной человечины, от которой детей часто оберегают, читая им смягченную версию Братьев Гримм [Не следует оберегать их от этого - уж лучше оберегать от всей сказки, пока их восприятие не станет сильнее.] - это видение многое теряет. Я не помню, что когда-либо был травмирован ужасом из окружения волшебных сказок, из каких бы мрачных верований и обрядов древности они ни пришли". Видимо, дети менее чувствительны к подобным ужасам, чем взрослые. "Но только маленький мальчик нагнулся к сундуку, как злой дух подтолкнул мачеху: бац! - и захлопнула она крышку, и отлетела голова и упала между красными яблоками". "Ох, матушка, я отбила брату голову!" - плачет Марленикен, не подозревая, что в смерти брата повинна не она, а ее мать. И ест отец "черную похлебку" из сына, и вспархивает с можжевельника, под которым закапывает кости брата Марленикен, красивая птица, чью песенку я помню наизусть, несмотря на то, что первый раз прочитала эту сказку давным-давно - лет, может, сто тому назад:

Меня мачеха убила,
А отец меня поел,
А Марленикен-сестрица
Мои косточки собрала,
В шелковый платок связала
Да под деревом сложила.
Ах, тю-вить, тю-вить, тю-витс,
Я красивее всех птиц!


И отец, и сестра получают в конце сказки награду, золотую цепь и нарядные башмачки, а мачеха - мельничный жернов, сброшенный на голову: "..И всю ее разможжило". Но я, ребенок, не знаю, что это означает - только спустя годы, будучи взрослым человеком, я смогу представить себе картину во всех подробностях, так, что начнет подташнивать. А пока я радуюсь тому, что "поднялся на том месте пар, пламя и огненные языки, а когда все это исчезло, видят они - стоит перед ними на том самом месте маленький братец". Он взял отца и Марленикен за руку, и были они все трое так рады и счастливы, вошли в дом, уселись за стол и начали вместе обедать".

И детям своим я буду читать сказку целиком. А можжевельник так навсегда и останется для меня деревом из сказки, и запах, идущий от можжевеловой рощи в Крыму, будет манить и отталкивать одновременно. "Сказка о можжевельнике".
Tags: quotate, книги, мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments