Терн (Марьяна Скуратовская) (eregwen) wrote,
Терн (Марьяна Скуратовская)
eregwen

Как две дамочки издевались над платьями из музея

Поиск в Google Books неожиданно вывел на некий дамский роман, "Почти карнавальная история". А там...

-----------
– То есть Ева… Вы… ты решила ко мне переехать? С вещами?
– Ни в коем случае! – пропела Евстолия, отходя на пару шагов назад, и жестом феи, собирающей Золушку на бал, указала Ирине на лежащие на диване тряпки. – Лучше включи свет. Вот, полюбуйся!
Заинтригованная, Ирина послушно щелкнула выключателем, подошла поближе – и ахнула: перед ней лежало старинное платье, тяжелое, тонкое в талии, с низко вырезанным корсажем и широченной, затканной золотом юбкой. Точно такие же она видела на картинах художников восемнадцатого века. Она осторожно потрогала платье пальцем, боясь повредить позолоту. Евстолия, ужасно довольная произведенным эффектом, потянула Ирину за руку и подвела к креслу – там лежало еще одно платье, тоже старинное, но попроще – без золотого шитья и пышной юбки, но зато с кружевными рукавами и какими-то воланами сзади. В коробках с откинутыми крышками лежали шляпы – зеленая с лентами и цветами и сиреневая с вуалью.
– Ну? – покровительственно спросила Евстолия. – Как тебе?
– Потрясающе! – Ирина не могла оторвать глаз от платьев. – А где вы… ты это взяла?
– А я работаю где? – спросила Евстолия и сама себе ответила: – В краеведческом музее. Сорок один год непрерывного трудового стажа. Через мою приемную прошли восемь директоров. В прошлом году, когда музею исполнилось сто пятьдесят лет, мне подарили электрический чайник, хотя многим другим давали просто грамоты.
– И что? – не поняла Ирина.
– Ну как – что? – огорчилась ее непонятливостью Евстолия. – У нас выставка работает – «Два века женской моды» называется. Мое платье – из экспозиции, твое – из фондов. Разрешили взять на праздники под честное слово, даже без расписки, потому что доверяют! Ну я и взяла не просто так, сказала, на реставрацию. У нас по одежде реставраторов нет, сами управляемся. К твоему полагается еще турнюр – это такая ватная подушечка, крепится к талии, чтобы – как бы это сказать? – на попе, вот тут, было побольше. Но он, то есть она, подушка эта, такая громоздкая, и я подумала, что ты все равно ее не наденешь. Да?
– Что не надену? – глупо переспросила Ирина, так и не въехавшая в суть соседкиной затеи.
– Турнюр, – вздохнув, терпеливо повторила Евстолия. – Ведь не наденешь же?
– Не надену… – без особой уверенности в голосе пробормотала Ирина.
– Значит, все правильно. Тогда надевай это, – Евстолия показала на сиреневое с кружевами. – А я – вон то. Я все равно без тебя одеться не смогу. Тут надо сперва корсет шнуровать, иначе я в него не влезу. Корсет в пакете.
– Ты хочешь это надеть?! – изумилась Ирина. – Зачем?
– Здрасьте, как это зачем? – в свою очередь удивилась Евстолия. – Новый год. Волшебная ночь. Как встретишь – так и проведешь. Вот я и решила: непременно встречу Новый год в красивом платье, с шампанским, в хорошей компании и чтобы непременно были мужчины.
<...>
– А давайте! – решилась она. – Давайте, надеваем! Я в детстве о таком мечтала, когда представляла себя принцессой.
Ирина осторожно, как живое, взяла в руки зеленое с золотом платье, но мигом взбодрившаяся Евстолия тут же потянула его к себе.
– Нет-нет, Ирочка, тебе вон то, сиреневое. Это на тебя не налезет!
– Ну отчего же не налезет, – заупрямилась Ирина. – Очень даже налезет! Можно подумать, я толще тебя!
Конечно же, ей было все равно, но хотелось поддразнить Евстолию, которая прямо с лица спала от огорчения.
– Оно тебе… оно тебе коротко! – осенило соседку. – Тогда же люди маленькие были, ниже нас, а потом началась акселерация!
– Разве что только из уважения к акселерации, – притворно вздохнула Ирина, с неохотой выпуская из рук расшитый золотом подол.
Евстолия проворно подхватила свой трофей, отбежала в другой угол комнаты – на всякий случай. И уже оттуда распорядилась:
– Ты вот это надевай, сиреневое. К твоим глазам очень подойдет. И шляпка. А я тут пока…
Евстолия, нагнувшись, зашуршала пакетом, а Ирина принялась рассматривать платье. Что-то оно ей напоминало… Не то Катю из фильма «Хождение по мукам», не то Розалинду из недавно виденной в оперетте «Летучей мыши». Это Евстолия нарочно подобрала, чтоб я ее царственный вид не портила, догадалась Ирина. Но, с другой стороны, не поленилась подобрать, и даже шляпку притащила. Никогда в жизни Ирина не носила шляпок с вуалью. И ей вдруг ужасно захотелось надеть на себя это музейное, из прошлой жизни платье. И шляпку, и посмотреть из-под вуали в зеркало, и чтоб глаза у нее блестели загадочно, как тогда у Юльки в «Салоне для новобрачных». Ирина подхватила платье и шляпку и отправилась в спальню, где было большое, до пола, зеркало, оставив Евстолию шуршать пакетами и самостоятельно разбираться с ее… роброном.

После пяти минут пыхтенья и акробатических упражнений (Ирина смогла застегнуть только шестнадцать из имевшихся на спине двадцати пяти крючков), она, наконец, одернула юбку и подошла к зеркалу. Удивительно, но платье сидело как влитое. И талия вдруг появилась, и грудь обрисовалась в изрядном вырезе, кокетливо не прикрытом, а, скорее, подчеркнутом присборенным кружевом. И рука в живой, ниспадающей пене кружев выглядела как-то… более ухоженной. Интересно, кто была та женщина, которая носила это платье до того, как оно попало в «фонды»? Она в нем гуляла или принимала гостей – кто знает, какая тогда была мода и какие порядки? Сходить после праздников на выставку, что ли? А с кем она разговаривала? Какие слова ей говорили? Была ли она счастлива?

Ирина внимательно смотрела в глаза своему отражению – и не узнавала себя. Она вообще давно толком не смотрелась в зеркало, не ожидая увидеть там ничего интересного. Так, пробегая мимо, взглядывала искоса и с опаской. А теперь на нее смотрела какая-то другая, хоть и смутно знакомая женщина. Та, в зеркале, была загадочной, как будто давно знала что-то такое, о чем она, Ирина, только догадывалась. И губы ее не улыбались, потому что Ирина не улыбалась – с чего вдруг? А улыбка порхала, угадывалась, жила… Чудеса.

– Ирочка!!! – завопила из комнаты Евстолия, оторвав Ирину от заинтересованного созерцания собственного отражения. – Ты скоро?!
– Иду! – откликнулась Ирина.
Но по дороге зашла в кладовку, порылась в убранных на лето коробках с обувью и сменила тапки на туфельки. Как раз подходили по цвету, что интересно.
На пороге гостиной Ирина едва не споткнулась, ибо зрелище было не для слабонервных: полуодетая Евстолия сражалась с каким-то сооружением из пластинок, крючков, колечек и шнурков, в котором застряла и безнадежно запуталась. Ниже упомянутого сооружения трогательно белели кружевные панталончики до колен, а еще ниже – розовые тапки из искусственного меха с облезлыми помпонами.
– Это что? – спросила она, смутно, впрочем, догадываясь.
– Это корсет! – пыхтя, пояснила Евстолия. – Настоящий, девятнадцатого века. У нас в фондах подделок нет. Давай, Ирочка, помогай!
После долгой возни Ирине удалось наконец упихать Евстолию в корсет целиком и примерно разобраться со шнурками и крючками.
– Шнуровать? – с воодушевлением спросила она.
– Шнуруй! – скомандовала соседка. Наверно, с такой же интонацией первый космонавт планеты произнес свое знаменитое «Поехали!».
Ирина увлеченно шнуровала, Евстолия кряхтела и вздыхала, потом наконец не выдержала:
– Господи, да как они все это надевали-то?!
– Так у них прислуга была, – резонно предположила Ирина. – Девки там крепостные. Ты бы взяла что-нибудь дореволюционное без этих штук.
– Нет уж, – мужественно отказалась Евстолия. – Я такое в Оружейной палате видела, на выставке коронационных платьев, когда к сыну ездила. Ну, или почти такое. Там все со шлейфом, а тут бы он стал цепляться за все, правда ведь?
--------------

Нет-нет, я не завидую героиням! :) Я возмущена. Сотрудник музея стащил оттуда два экспоната, платье XVIII в. и 1880-х (под предлогом реставрации!), и поволок их к приятельнице. Запихнув - иначе не скажешь - в пакеты. О-о-о... Сложила, как могла, и уложила, как могла. Могу представить. Затем эти, с позволения сказать, дамы, начинают несчастные платья на себя натягивать, рискуя порвать. Кстати, если платья требуют реставрации, то в каком же они виде? А если не требуют, то какой-то мастер уже потрудился, а эти дурочки сейчас всё испортят! Вернее, уже испортили. А потом героиня помоложе отправится в платье на кухню и будет перекладывать салат в салатницу.. И накрывать на стол. И тушить мини-пожар. И выносить оставшийся после этого мусор. И убирать со стола: "Потом носили сахар, чашки, варенье, розетки, конфеты, поминутно сталкиваясь в коридоре, роняя ложки и приходя от этого в отличное настроение." Убила бы.

Она же надевает платье без корсета - ха! Да оно же сшито так, чтобы носить поверх корсета, поэтому "как влитое" сидеть не будет. А как будет обвисать и волочиться юбка, рассчитанная на ношение с турнюром? А застёгивание крошечных крючков на спине, даже 16 из 25, без посторонней помощи? Ха! А старшая дама, которая сражается с "сооружением" и запутывается в нём? Пластинки, крючки, колечки- звучит, как будто это панцирная броня, а не корсет, с виду, в общем, несложная вещь. Причём дама, как упоминается позднее, хорошо шьёт. Интересно, что - юбки на резинке? Корсет жаль не меньше, чем платья. Как они его не повредили...

В общем, я выступаю в роли Станиславского. Конечно, дамским романам в любом случае веры нет, но про мужчин пусть пишут, что хотят, а платьица трогать нечего! :)

UPD Ох ты ж. Платье 18 века, а корсет под него пытаются напялить (нет, не надеть, а напялить) более поздний. Ни на какой корсет 19 в. - а они бывали разные - платье эпохи рококо не сядет. В нём нет вытачек для груди - грудь затягивалась корсетом, фактически плоским. Совсем другой силуэт. То есть надеть-то платье можно, но как это будет выглядеть... Я уж молчу о том, что и в пределах одной эпохи, чтобы платье нормально сидело, оно должно быть надето на корсет, подходящий именно вам, и сшито должно быть по этим же меркам, в расчёте на вас в корсете.
Tags: fashion - цитата
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →