Папа вчера рассказал историю, свидетелем которой был его дед, соответственно, мой прадед.

Начало 1900-ых годов. На железнодорожную платформу из вагона выходит барыня, вслед за ней выгружают "картину, корзину, картонку". По платформе идёт скромно одетый старик. "Дедушка, поднеси чемодан к фаэтону", - говорит она и протягивает ему двугривенный. Дедушка молча берёт чемодан и несёт.
К барыне бросается стоявший неподалёку офицер. "Мадам, это же ( ... )

Мда. В интернете "найдётся всё". Даже ( позор моей молодости :) )

Когда я училась в Будапеште, у нас была преподавательница по истории культуры - зануда, которую мы терпеть не могли до тех пор, пока она не съездила с нами в свою любимую Вену и не покорила рассказами о венском же Сецессионе (если подумать, она вообще была приятной дамой, просто не любила тех, кто был равнодушен к её предмету. Супруг её был из Лондона, сама она из Будапешта. Он не хотел жить в Будапеште, она - в Лондоне... и поэтому они стали жить в Вене - удачный центрально-европейский компромисс. Оттуда она и приезжала несколько раз в неделю к нам на занятия).

И вот, растаяв от обилия эстетических впечатлений, мы, сидя в маленьком weingarten, окружили её, как цыплята наседку, и продолжали таять - она рассказывала, как, идя по улице, не может не рассматривать людей, и обычно представляет себе, кто из художников мог бы их написать. Мы, конечно, не устояли и стали расспрашивать про себя. Уж не помню, что кому она говорила, но "мой" художник меня не категорически устроил. "Вас мог бы написать... Петров-Водкин". Гм. Хорошо, забудем про "Купание красного коня". Но его портреты девушек и женщин меня тоже никогда не вдохновляли! Разве что "Берег", написанный в 1908 г. - на него я хотя бы могу смотреть, а вот остальное... Фф.

В общем, предлагаю поиграть. Вы отмечаетесь, а я говорю, какой художник, по моему мнению, мог бы вас написать. Но не ждите, что это обязательно будет Тициан. Меня в своё время тоже жестоко обломали с Петровым-Водкиным. :)

PS Если я не знаю вас в лицо, тогда нужна ссылка на фотографию.

На выпускном вечере в нашей школе раньше (не знаю, как сейчас) всегда танцевали вальс и полонез. Вот одно из самых, по-моему, прекрасных описаний полонеза в литературе. Приглашали учителей, несколько месяцев занимались после уроков... Сразу скажу, что вальс наш выпуск в результате почему-то так не станцевал, а вот полонез был. До сих пор помню все подробности. И вчера, когда на занятиях по хореографии мы его учили, воспоминания так и нахлынули. И не все приятные.

Первое занятие - спортивный зал; преподаватель, сухощавый профессиональный танцор, выстраивает девочек в шеренгу, а потом предлагает мальчикам подойти и выбрать себе партнёршу. Причём мальчики стояли сзади - мы хотя бы были избавлены от необходимости смотреть друг другу в глаза. Но, тем не менее, стоишь и дрожишь: "Сейчас ко мне никто не подойдёт.. никто.." Наташа Ростова на первом балу? Хуже! Мне достался не лучший, но и не худший кавалер. :) А вот если бы никто не подошёл, и преподаватель выбирал бы тебе пару принудительно... Вот это был бы позор!

Читаю Расселла, дошла до главы про "Левиафан" Гоббса. И чуть не взвыла от воспоминаний.

Март. Будапешт. Чудесный день. А я сижу взаперти, можно сказать, и уныло читаю "Левиафана". В оригинале. Единственное утешение - смотреть в окно, выходящее во внутренний дворик старого дома, и наблюдать за тем, как садится солнце. Когда оно уже совсем низко, так, что лучи падают только в форточку, я подтаскиваю табурет к окошку над дверью, забираюсь на него, становлюсь на цыпочки и тянусь, чтобы ещё раз посмотреть на солнце. В эту минуту я напоминаю себе нищастного узника. Солнце садится, а я возвращаюсь к "Левиафану". О, о...

Вот и всё, что осталось у меня в голове от курса по истории политики 16-18 вв. Ну и ужас перед Гоббсом, конечно же.

Сходили с отцом на "Адмирала". Нет, я не буду ничего писать о фильме - даже от приглаженной и обсахаренной версии событий на душе делается слишком уж тошно.

Лучше вспомню, как в детстве, на прогулках в киевских парках, мы с отцом встречали эксцентричную старую даму, которую я боялась. Ещё бы не бояться ту, которая сыграла роль Наины в фильме "Руслан и Людмила". О, если она хотела, то могла быть очень страшной старухой. Мария Ростиславовна Капнист.

С отцом они были хорошо знакомы. Однажды она рассказала ему, как хоронили первую жену Горького. 1965 год. "В зал вошла старушка, подошла к гробу и низко, в пояс, поклонилась покойной. Все начали шептаться: "Это вдова Колчака". То есть Анна Васильевна Тимирёва. Мария Ростиславовна дружила с ней. В лагерях.

Цепочки связей между людьми такие короткие...

( Послесловие - только для тех, кто интересуется РИ. )

Спасибо Лю за ссылку - Как безнаказанно писать плохие стихи. Правда, в комментариях там подметили верно - это, скорее, инструкция "как писать посредственные стихи с претензией на оригинальность".

И я вспомнила, как курсе на четвёртом мы с подругой решили написать именно что ужасные стихи. С претензией на оригинальность. Несколько часов мы выдумывали метафоры понелепее - в частности, рост, распяленный в крике, кто-то из нас порывался сравнить с браслетом. Результат был следующим (как всегда, важные вещи забываются, а вот всякая ерунда помнится годами):

Тяжелый бык. Ночь.
Под себя. Подмял меня.
Я хочу. Тебе помочь.
Я хочу. Не увидеть дня.
Намотаю на веретено своё тело - твой вечный крик.
Всё пройдёт. Миг. Миг.

Нет, до вершин этого своеобразного искусства нам, конечно, подняться не удалось, и всё же, и всё же... Перемешав свои имена и фамилии, мы создали псевдоним - "Майя Щебетовская" (очень, очень подходящее имя для молодой поэтессы), и стали показывать стихотворение однокурсникам. "Вот тут у меня распечатка, смотри, какие стихи".

И что же? Некоторым понравилось. Мы были потрясены. :)

PS А сегодня мне попался перевод некоего романа. Волшебник сочиняет стихи-заклинание, чтобы приодеть нищастную принцессу:

She’ll have a shift of finest silk
and bliaut made of broadcloth green;
her kirtle shall be homespun cloth,
with boots as fine as ever seen.

Ну, стишки и стишки. А вот перевод на русский...

Пусть явится платье из шелка.
Корсаж - изумрудный гипюр,
и юбка аглицкого толка,
и башмачки - от кутюр...
Все лучшее, как на подбор -
чтоб вздрогнул крестьянин Диор!

Нет, я всё понимаю - 90-ые, фэнтези, переводчики-студенты, тяжелое детство... Но надо же и совесть иметь! Вернее, вкус.

Слушала чардаш, знаменитый чардаш Монти. Вспоминала все чардаши, которые слушала в исполнении седовласых, густоусых венгерских цыган в бесчисленных ресторанчиках. Заглянула в какую-то из статей о чардаше, и.. Глаз выхватил посреди русского текста: csárdás, sűrű csárdás, szökős csárdás. Так и не выученный язык. Но услышишь его или прочитаешь что-нибудь на нём вне Венгрии, и перед глазами встаёт Будапешт. Так встаёт, что этим самым глазам больно. Не парадный, туристический, заласканный чужими глазами. А свой.
Когда вечером по узкой улице в центре Пешта цокают каблуки - ты идёшь в гости к друзьям. Стены, исписанные граффити. Проливной дождь, а ты покупаешь черешню с лотка на углу у своего дома. Набережная и букет роз. Хозяин магазинчика, с которым вы вместе читаете по слогам "чер-но-смо-ро-ди-но-вый сок". Лестницы вверх и лестницы вниз. Запах чеснока в маленьком кабачке. Освещённые витрины с разноцветными перчатками. Внутренний двор, окружённый балконами. Маленький квадратный осенний парк. Ты ждёшь такси, потому что на улице ливень, а оно опаздывает на 15 минут - неслыханно. Рынок, и ты, медленно выговаривая слова, просишь взвесить вон те перцы. Малиновое мороженое. Ты живёшь на Холме Роз в Буде. Или на узенькой улице Ваш в Пеште. Или, или.. Лица, голоса, улицы, фонари, ночные автобусы, утренние прогулки. Ласковое "kezét csókolom" - "целую ручки".

Счастье.

Читаю сейчас один из документов ООН за 2001 год, а там говорится: "Второй год подряд зима в Монголии («дзуд») чрезвычайно холодная, к тому же ей предшествовала суровая засуха". И тут понимаю, что помню эту зиму - как раз в январе 2001 я неделю провела в Улан-Баторе.

По земле монгольской столицы я прошла пешком, подозреваю, от силы метров 100 - меня везде возили на джипе (который при тамошнем климате вовсе не роскошь, а типичное средство передвижения). -25, когда самолёт снижался, и -35, когда приземлился - наверное, тёплый воздух поднимался вверх? :) Сухой звонкий, даже ломкий, воздух. Сибирякам это слушать смешно, а я жила тогда в Будапеште, где сантиметровый слой снега, выпадавший один раз за зиму - стихийное бедствие. Никаких мехов - тонкие короткие пальто и дублёнки. А тут едешь в офис, засунув руки в рукава, и рассматриваешь из окна юрты. За окнами - зима-зима-зима...

Не то, что сейчас.

В римской ночи чувствуется рассвет. Вроде бы все так же, как и везде – темное небо, бесчисленные огни бесчисленных балконов, запахи, странные сладковатые ночные запахи, которых нет днем; но тот единственный запах, которого больше нет нигде – это запах рассвета. Он появляется, как только заканчиваются сумерки, и ночь становится густой и нежной. И, глядя с балкона в бархатное небо, ты бессознательно ищешь там признаки рассвета, которого нет и быть не может, потому что ночь, еще одна ночь, только-только началась. Но именно потому, что ты стремишься задержать эту ночь, она заканчивается для тебя, еще не успев начаться.

А далі… Далі були суміш сонця і натовпу, переплетіння вузьких вуличок і мостів, і все це здавалося щастям, а може, саме ним і було. Потім сідало сонце, що золотило каміння на кладовищі Сан-Мікеле, і чомусь саме там, у цьому місці, де сум якось дивно був таким солодким, що краялося серце, я відчула себе такою щасливою…
А наступного вечора на Венецію спускалися бузкові сутінки, і в маленьких крамничках я шукала маску, і нарешті знайшла її, чорно-біло-золоту, маску, що загадково й ніжно ледь посміхалася, коли я дивилася на неї, а тіні темнішали, і нарешті у воді каналів та цілих водяних майданів відобразився пізній вечір, і сум та щастя змінилися cпокоєм.

Последнее время ленилась проставлять метки в своём любимом сообществе ru_lit_odejda, и теперь пожинаю плоды - тону в цитатах. В одной из них поробнейшим образом расписывается кукольный гардероб, и внезапно я вспоминаю...

Дедушкина сестра, "баба Лида", умела и любила шить. И вот, в очередной раз приехав в гости, для моей куклы (к куклам я была более чем равнодушна, но эту единственную, Машу, почему-то приняла и полюбила) она совершила маленькое чудо. Маша стала щеголять в двух потрясающих, сшитых из узорчатого атласа платьях, и пальто. О, эти пальто и шапочку я не забуду никогда... Они были сшиты из старого дедушкиного вельветового халата небесно-голубого цвета, и отделаны белым кроличьим мехом.

Завидуйте, нынешние Барби, хрупкие манерные дамочки! Даже сейчас на такое нельзя было бы не обратить внимание, а уж тогда, когда "ничего не было"... И я гордо шла по улице, с нарядной Машей в руках.

А у ваших кукол было что-нибудь.. этакое?

Углубившись в дебри книжного шкафа, наткнулась на старый блокнот. Открываю. Торжественная надпись на первой странице: "Средние века". На внутренней стороне обложки приписано:

О мерзкая латынь, тебя я ненавижу!
Как грустно мне тебя, поганую, учить!
И хоть не выучить - пожертвовать престижем,
Я не хочу мозги свои губить!

А-я-яй, как же мне было не стыдно так оскорблять прекрасный древний язык... Но раз латынь - значит, первый курс, а раз первый курс - то простительно. Наверняка было написано во время подготовки к сессии. Ничего, Провидение меня наказало. Единственная моя "четвёрка" за пять лет - как раз по латыни. И не за знания, заметьте, а за пропущенные пары. Во время которых я сидела в библиотеке и готовилась к коллоквиумам по истории России. Сейчас-то я бы приоритеты иначе расставила. :)

Дальше следует слово "ереси", подчёркнутое два раза. О, радость поклонников "Имени розы"! Патары, катары, вальденсы, амальрикане, Иоахим Флорский, "апостольские братья". Стыдно признаться, но когда я впервые читала Эко, то к этому времени выученное так выветрилось из головы, что восстание "брата Дольчино" стал для меня открытием. Хотя вот он, голубчик, в списке вопросов к экзамену.

Эти списки - "поэма, сущая поэма" (с). Я всегда любила сокращать, поэтому что такое Ф.А. и П.А. теперь уже и не скажешь. Помню, как я ломала голову над Соц. пр. тр. и ком. - сама сократила, сама и забыла. Пришлось звонить кому-то из однокурсников и выяснять, что это была Социальная природа трагического и комического. Мда.

Прич. и нач. Столетней войны. Прелесть. Г. Сев. И. в 11-13 вв. Спорим, что это Города Северной Италии? Особенности пол. и эк. разв. Ар., Каст. и П. в XIV в. Арагона, Кастилии и чего? Португалии? Особенности развития Н. в 12-13 вв. Что такое Н.? Неужели наука?

Ах, было время..

Давным давно я читала сказку о двух братьях - не уверена, кстати, что они были людьми :) - чтобы излечить одного из них от, кажется, трусости, другому пришлось пуститься в странствия. Дабы отыскать лекарство - красное яйцо. Конечно, у героя возникли трудности - бывают яйца белые, коричневые, в крапинку - но не красные (хотя, может, у каких-нибудь тропических птиц..) Однако хворавший был спасён - с помощью редиски. Чем не красное яйцо? :)

Перед мной выбор. Можно съесть эту, с одной стороны ярко розово-фиолетовую, с другой - белую, с чёткой границей по редисочному экватору. Любимый сорт моей мамы. Можно эту, безупречно ярко-красную, белизна которой открывается лишь тогда, когда редиска - райский овощ, райский! - с хрустом раскалывается. Долой внутреннюю пустоту - даёшь щедрую белоснежную наполненность, брызжущую чуть едким соком!

Помню, мы с дедушкой разрезали каждую редиску на две или три части, клали на получившиеся круги или полушария крошечные кусочки свежего сливочного масла и присыпали крупной солью. Меньшие - "солдатики", большие - "генеральчики". Готово, можно хрустеть. С чёрным хлебом или без, но непременно - с наслаждением.

Что-то меня с завидной регулярностью тянет признаваться в чём-нибудь. Наверное, подсознательно я надеюсь, что, если расскажу об этом чём-нибудь, то тем самым искуплю вину. :)

Четвертый курс. Май в разгаре. Ко мне приходят гости - однокурсник с кузиной. Родители на даче, так что, засидевшись допоздна, мы решаем "не расходиться" и не спать вовсе. Прекрасная была ночь, что и говорить - до сих пор вспомнить приятно. Взахлеб обсуждали, как нам обустроить Россию поставить "Саломею" Уайльда, на скорую руку набрасывали эскизы костюмов, слушали Марлен Дитрих вперемешку с "Парцифалем", читали Бердсли (да-да, именно читали, а не рассматривали), отговаривали от последнего решительного поступка потенциального самоубийцу (бедняга - он напился и решил позвонить кому-нибудь наобум, набранный номер отказался моим; то, что трубку взяли быстро - значит, не спали - его вдохновило, и остаток ночи он регулярно звонил, а мы ставили ему музыку. К утру он так расчувствовался, что решил не кончать с собой, поведал, что пока он малопризанный музыкант, но непременно посвятит нам какое-нибудь своё творение), пили коньяк, смотрели, как в букете на рояле распускались ирисы - буквально на глазах..

В общем, вы уже поняли, что мы были очень интеллектуальными молодыми людьми. :) Пищи духовной было столько, что лично мне мысли о пище материальной в голову не приходили. "Свари ещё кофе", - просили гости, и я в очередной раз шла на кухню. Как потом оказалось, гость (а может, и гостья) надеялся, что к кофе будет что-нибудь ещё. Но какие бутерброды, когда такой накал пафоса?! - думала я. Но, видимо, не гость. Потому что дух его в конце концов был побеждён плотью, и он прокрался на кухню, где в темноте увидел кусок хлеба. Схватив его, он жадно вонзил зубы в мякоть.. (это не мои слова - я при сцене пожирания не присутствовала) Но.. это оказалась губка для мытья посуды.

Трагедия? Трагедия. Но не для гостя, а для меня. Поскольку он был моим близким, гм, другом, и мы часто бывали вместе в гостях, то эту историю о том, как он проголодался и чуть не пожрал губку, он рассказывал потом (при мне!) не менее двадцати пяти раз. Я не преувеличиваю. Сначала считала, потом сбилась.

Ну, бывает. Ошибся человек. Покормив гостей раз, про два и три не подумал - был отвлечён возвышенными мыслями. Так что ж его, этой губкой век попрекать?!

В общем, приходите в гости. Пафоса не обещаю (с годами выветрился, как и "интеллектуальность"), но голодными не уйдёте. Мягко говоря. :)

Вдохновившись мыслями о Мэри-Сью и сочными описаниями А.Бруштейн... Признавайтесь, господа - какие опусы выходили из-под ваших перьев (то есть ручек) в детстве? :)

Начну с себя. В двенадцать лет написала две баллады - про дочь Лесного царя (спасибо Гёте и Жуковскому) и "Бертрам". Дочь Лесного царя, подозреваю, была красавицей, но об этом в тексте не упомянуто. :) Разумеется, в неё влюбляется молодой человек; Лесной царь, разумеется, даёт ему невыполнимые задания (король Тингол, вас, таких умных, много); дочь, разумеется, помогает возлюбленному. Ну, ложкой море вычерпать и прочее по мелочи. Всё было выполнено, счастливый финал. Я, видите ли, не люблю печальных. :)

За имя "Бертрам", кажется, нужно благодарить Вальтера Скотта. Но на этот раз никакой романтики - напротив, у несчастного молодого человека была вредная, ворчливая, крикливая жена. Далее конфликт - кто-то из них разбил кувшин с вином, уж не помню кто, и Бертрам наконец наорал на противную бабу (надо бы перечитать - если он разбил, так почему он на неё кричал, а не она на него?). С тех пор она была шёлковая. Тоже счастливый финал.

Но, увы, ни о каких красотках с золотыми волосами и голубыми глазами я не писала. Конечно, потому что я их рисовала. Видно, папино влияние - то, как он меня воспитывал, предполагало только описание Мировой истории в представлении Толстого.

А то б я написала, да.. Может, ещё не поздно? :)

Одной из моих самых любимых книг в детстве была сказка "Про гномов и сиротку Марысю". Ах, Марыся... Она сидела на зелёной лужайке, а вокруг паслось семеро гусей. У меня было не семеро, а раза в три больше. Вернее, не у меня, а у сестры моей бабушки - в селе Костянтовка под Харьковом мы с бабушкой провели чернобыльское лето.

Каждое утро я выходила из белёной хатки. На мне был чёрный фартук, который я придерживала рукой - там сидели совсем ещё маленькие жёлтые гусята, которые ходили медленно, и поэтому на пастбище отправлялись "в экипаже". В руке - хворостина, которой я - "Гиля! Гиля!" - погоняла два десятка белоснежных взрослых гусей. Главное, чтобы главный гусак, птица хитрая и коварная, миновал прудик по пути на пастбище молча. Но он так и норовил "гакнуть" особым образом, и по этой команде всё моё птичье воинство ныряло в пруд, откуда я подолгу не могла их выгнать.

Правда, на пастбище мы представляли собой идиллическую картину, которую я до сих пор вижу очень ярко и как бы со стороны. Маленькая зелёная долина между холмов, залитая солнцем. Посередине - старый дуб. Под ним - девочка в пёстром платье, с книгой на коленях, а вокруг гуси - большие и маленькие. Классика жанра. И зовут меня - почти "Марысей". :) (Летняя изматывающая жара, усталость, отсутствие "выходных" - всё забылось, осталась только эта картинка).

Книга, мда.. Иногда я зачитывалась, поднимала голову - а гусей-то и нет. Хитрые птицы уже паслись в чужом огороде, и нужно было срочно вызволять их - и себя. От праведного соседского гнева. Через пару недель гуси признали меня за свою, и, когда вечером я выходила во двор, бросались ко мне со всех своих гусиных лап - щипали мне ноги (впрочем, очень аккуратно) и кричали: "Есть, есть давай! Просо где?" И хотя кричали они по-гусиному, я их отлично понимала.

Гусята подростали, и из жёлтых крох превращались сначала в неуклюжих подростков, покрытых белёсым пухом, а потом в молодых гусей. Среди них был один... нет, не совсем калека - когда-то кто-то из родичей, видимо, слишком сильно долбанул его клювом в спинку - но всё-таки более слабенький. Как могут звать гуся? Ну конечно же, Мартином. :) Правда, он был ещё маленьким, поэтому я звала его "Мартинкой". Решив кормить Мартинку отдельно, потому что остальные отталкивали его от тазика с просом, я сперва ставила таз на крыльцо, приносила туда Мартинку, ждала, пока он наестся (он забирался в тазик и стоял там в просе по своё гусиное колено), а уже потом кормила остальных. Гуси - умные птицы, спасшие Рим. Мартинка подтвердил репутацию. Уже после нескольких дней такой кормёжки он сам забирался на крыльцо, топал лапами и кричал, пока я не приходила его кормить.

Уехали мы в сентябре. И какое счастье, что до того, как всех гусей постигла их печальная гусиная судьба. Разве можно есть друзей?..

Одна моя дорогая во всех смыслах подруга подняла у себя в журнале тему духов, и тем самым напомнила мне первое с ними знакомство.

Мне года три. Наша с мамой спальня, туалетный столик, лакированная дверца, за ней какие-то очень увлекательные финтифлюшки.. Я вытаскиваю что-то стеклянное, открываю (как потом оказалось, это были французские духи)..

"И немедленно выпил". (с)
Ужасно, знаете ли, просто ужасно. :) С тех пор я духов не пью.

Некоторые из моих дорогих подруг решили признаться в грехах в сердечных склонностях своей ранней юности. Книги и кино, а не то, что вы подумали. :) Последую их примеру. ( Вперёд, читатель! (с) )

Мой дедушка был художником (дядя - тоже, мама - искусствовед). В доме, в котором мы живём в Киеве, и на котором висит дедушкина мемориальная доска, большинство квартир принадлежало художникам же. По странному совпадению, квартира, которую мы купили в Москве, тоже находится в доме художников, что и заставило меня проникнуться к ней особо теплыми чувствами - напоминает о том, другом доме. Рядом здание с мастерскими, среди мусора встречаются гипсовые руки и торсы, на стенах мемориальные доски, окна в подвале закрыты холстами на рамах. Помню, муж отправился меня прописывать, а дамы-чиновницы удивлялись, почему это кто-то хочет прописать человека в мастерскую, и пришлось объяснять, что у нас жилая квартира, а не мастерская.

Обычно, когда напоминают, что пора уплатить за, скажем, электроэнергию, в подъездах вешают объявления: "Уважаемые жильцы, просим.." А у нас написано: "Уважаемые художники.."

Греет душу. :)