Терн (Марьяна Скуратовская) (eregwen) wrote,
Терн (Марьяна Скуратовская)
eregwen

Юпитер и Каллисто

Ну и чтобы завершить тему аукциона "Erotic: Passion & Desire", самая прекрасная из картин, на нём выставленных.

"Метаморфозы" Овидия, Юпитер встречает нимфу:

"Часто бывает он там, и вот поражен нонакринской
Девушкой, встреченной им, - и огонь разгорается в жилах.
Не занималась она чесанием шерсти для тканей.
Разнообразить своей не умела прически. Одежду
Пряжка держала на ней, а волосы - белая повязь.
Легкий дротик она иль лук с собою носила;
Воином Фебы была. Не ходила вовек по Меналу
Дева, Диане милей Перекрестной. Но все - мимолетно!
Уж половину пути миновало высокое солнце, -
Девушка в рощу вошла, что порублена век не бывала.
Скинула тотчас колчан с плеча и лук отложила
Гибкий, сама же легла на травою покрытую землю;
Так, свой расписанный тул подложив под затылок, дремала.
Только Юпитер узрел отдыхавшую, вовсе без стража, -
"Эту проделку жена не узнает, наверно, - промолвил, -
Если ж узнает, о пусть! Это ль ругани женской не стоит?"
В миг одеяние он и лицо принимает Дианы
И говорит: "Не одна ль ты из спутниц моих? На которых,
Дева, охотилась ты перевалах?"

Популярный в европейской живописи XVII-XVIII веков сюжет - Юпитер в образе Дианы соблазняет Каллисто - в исполнении Николаса Питера Берхема:



История, на самом деле, печальная, и речь не о соблазне, а о насилии и целой цепочке печальных его последствий.

"..И дева с лужайки
Встала. "Привет, - говорит, - божеству, что в моем рассужденье
Больше Юпитера, пусть хоть услышит!" Смеется Юпитер,
Рад, что себе самому предпочтен, и дарит поцелуи;
Он неумерен, не так другие целуются девы.
В лес направлялась какой, рассказать готовую деву
Стиснул в объятиях он, - и себя объявил не безвинно.
Сопротивляясь, она - насколько женщина может -
С ним вступает в борьбу, но Юпитера дева какая
(Если бы видела ты, о Сатурния, ты бы смягчилась!)
Может осилить и кто из богов? Победитель Юпитер
Взмыл в небеса. Опостылел ей лес - достоверный свидетель, -
Чуть не забыла она, удаляясь оттуда, колчан свой
Взять и стрелы и лук, на ветку повешенный рядом.
Вот с хороводом своим Диктинна по высям Менала
Шествуя, диких зверей удачным горда убиеньем,
Видит ее и, увидев, зовет; но в испуге сначала
Та убегает, боясь, не Юпитер ли вновь перед нею.
Но, увидав, что идут с ней вместе и нимфы, решила
Дева, что козней тут нет, и к легкой толпе их примкнула.
Как преступленья - увы! - лицом не выказать трудно!
Очи едва подняла, пошла, но не рядом с богиней,
Как то бывало; теперь из целого строя не первой.
Молча идет и свое выдает поруганье румянцем.
Девой когда б не была, могла бы по тысяче знаков
Видеть Диана вину; говорят, и увидели нимфы!
Лунные в небе рога возникали уж кругом девятым,
Как, от охоты устав, истомленная пламенем брата,
В свежую рощу придя, откуда струился с журчаньем
Светлый ручей и катил волною песок перетертый,
Местность одобрив, к воде стопою она прикоснулась
И, похваливши ручей, - "Далеко, - говорит, - соглядатай
Всякий; нагие тела струею бегущей омоем!"
Бросилась краска в лицо Паррасийки. Все сняли одежды,
Медлит она лишь одна. Со смутившейся платье снимают.
Только лишь спало оно, наготою был грех обнаружен.
Остолбеневшей, закрыть пытавшейся лоно руками, -
"Прочь, - сказала, - иди, родника не скверни мне святого!" -
Кинтия и отойти от своих приказала ей спутниц.
Знала об этом давно супруга Отца-Громовержца,
Но до удобнейших дней отлагала жестокую кару.
Медлить не стало причин: уж мальчик Аркад - он Юноне
Больше всего досаждал - у любовницы мужа родился.
Вот, обратившись туда свирепым взором и сердцем, -
"Этого лишь одного не хватало, беспутница, - молвит, -
Чтобы ты плод принесла и обиду сделала явной
Родами, всем показав моего Юпитера мерзость.
Это тебе не пройдет. Погоди! Отниму я наружность,
Вид твой, каким моему ты, наглая, нравишься мужу!"
Молвила так и, схватив за волосы, тотчас же наземь
Кинула навзничь ее. Простирала молившая руки, -
Начали руки ее вдруг черной щетиниться шерстью,
Кисти скривились, персты изогнулись в звериные когти,
Стали ногами служить; Юпитеру милое прежде,
Обезобразилось вдруг лицо растянувшейся пастью.
И чтоб душу его молений слова не смягчали,
Речь у нее отняла, - и злой угрожающий голос,
Ужаса полный, у ней из хриплой несется гортани.
Прежний, однако же, дух остался в медведице новой,
Стоном всечасным она проявлять продолжает страданья,
Руки, какие ни есть, простирает к звездам небесным,
И хоть не может сказать, но коварство Юпитера помнит.
Ах, сколь часто, в лесу не решаясь остаться пустынном,
В поле, когда-то своем, и около дома блуждала!
Ах, сколь часто меж скал, гонимая лаем собачьим,
Видя охотников, прочь - охотница - в страхе бежала!
Часто, при виде зверей, позабыв, чем стала, скрывалась
Или, медведицей быв, пугалась при встрече с медведем.
И устрашалась волков, хоть родимый отец был меж ними.
Вот, Ликаонии сын, не знавшее матери чадо,
Вдруг появился Аркад, почти что пятнадцатилетний.
Диких гоняя зверей, ища поудобней урочищ,
Только успел окружить он лес Эриманфский сетями,
Как натолкнулся на мать: та стояла, Аркада увидев,
Будто узнала его. Но он убежал и недвижных
Глаз в упор на него устремленных, - не зная, в чем дело, -
Перепугался и ей, подойти пожелавшей поближе,
Сам смертоносную в грудь вонзить стрелу собирался.
Не допустил Всемогущий и их с преступлением вместе
Поднял, пространством пустым на быстром ветре промчал их,
На небе их поместил и создал два рядом созвездья".

Что тут скажешь. Бессмысленно судить с современной точки зрения, но Юпитер симпатию своим отношением к женщинам редко когда вызывает.
Tags: живопись VII
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments